загрузка...

Проблема руководителя в романе Ф. А Абрамова "Пути-перепутья"

Печать
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

«Пути-перепутья» — пожалуй, самый социально острый роман Ф. А. Абрамова. Работая над романом, писатель ставил и разгадывал те больные вопросы жизни деревни, страны и на­рода, которые не решены еще и сегодня. Почему царит нищета и бесхозяйственность? Почему и через шесть лет после войны из деревни «выгребали все до зернышка»? Почему крестья­нин, добывающий хлеб, кормящий страну, сам остается без хлеба и молока? Кто подлинный хозяин в стране? Народ и власть. Партия и народ. Экономика. Политика. Человек. Ме­тоды хозяйствования и методы руководства. Совесть, долг, от­ветственность, самосознание и фанатизм, демагогия, приспо­собленчество, цинизм. Трагедия народа, страны, личности. Вот круг жгучих и важнейших проблем, поставленных в рома­не. Конечно, не все сказано во весь голос.

Запись 31 августа 1970 года выражает, пожалуй, самую суть позиции Ф. А. Абрамова. «У Солженицына рядовой че­ловек только жертва существующего режима. А на самом деле он и опора его. В этом вся сложность. Именно только освещение нашего человека с этих двух сторон позволит ху­дожнику избежать односторонности в изображении жизни». Эта проблема — народ как жертва и как опора существующей несправедливости — одна из важнейших в романе и прозе писателя на протяжении многих лет. Писатель не раз отмечал: «Мой любимый герой — герой долга, герой, способ­ный пожертвовать собою ради ближнего». Настойчивее всего мысль Ф. А. Абрамова билась над характерами Подрезова и Зарудного. Он стремился прояснить смысл их столкновений и споров, их взглядов на жизнь, на людей, методы работы. Конфликт Подрезова и Зарудного в сознании Ф. А. Абрамова выходил далеко за пределы временных рамок романа. Их конфликт — это, по сути, конфликт всего послевоенного вре­мени вплоть до наших дней. На ограниченном материале Ф. А. Абрамов не мог раскрыть всю глубину и масштаб про­тиворечий в методах и способах руководства и ведения хо­зяйства. Он сумел лишь поставить проблемы, которые требо­вали неотложного обсуждения и решения.

В столкновении Подрезова и Зарудного, а также в спорах Подрезова, Лукашина и Анфисы звучат наиважнейшие темы, составляющие суть романа, его глубинный нерв. Спор идет о способах ведения хозяйства, об отношении к народу и человеку, об исчерпанности народного энтузиазма, о причи­нах бедственного положения в стране, о войне и ее последст­виях, о пагубности волевого руководства, штурмовщины, «выполнении плана любой ценой», бездумного выполнения приказов сверху, о трагедии слепого фанатизма и трагедии низовых и районных руководителей, их силе и слабости.

Подрезов — фигура несомненно трагическая. В отличие от бюрократической прослойки, Подрезов не утратил корневой связи с народом, не пользовался привилегиями, жил так же аскетично, как трудовой люд. Он был убежденным и беско­рыстным исполнителем воли партии и государства. Не вина, а беда его — в слепой вере в правоту верхов, в слепой вере в Ста­лина. А отсюда — некоторый догматизм мышления, беспре­кословное подчинение указаниям сверху. Но в пределах райо­на и области он был смел, инициативен и даже иногда крити­чен. В черновом наброске писатель подчеркивает смелость, но и ограниченность Подрезова по сравнению с Зарудным. Он — Подрезов — тоже хозяин. Но разговаривать запросто с Мос­квой — нет, это ему и в голову не приходило. В области — да, в области может поднять шум, с первым секретарем поспорить, но дальше — нет, дальше... Да он просто и представить себе не мог, что к Москве можно за чем-то обращаться.

Трагизм и сила личности Подрезова проявляются в куль­минационной сцене «суда»-совещания, в прозрении героя, в переосмыслении жизни. «Осознание себя человеком» — вот главный мотив прозрения Подрезова. «Подрезов осознает, что он просто человек, независимо от того, секретарь ли он. И он впервые понял, что он что-то значит» а не пост. А рань­ше шел на риск как секретарь райкома. Партия требовала, партийный долг. Осознание себя как личности». В этом же ключе должен был выступать в защиту Подрезова Зарудный, оценивая его человеческие качества. «Он не жандарм, как мы думали. А человек. Бросил путевку. Приехал, Нет, я не подниму руку на Подрезова. Надо по-новому работать. Мы уважали пост, а не человека. А надо наоборот».

На примере Подрезова Ф. А. Абрамов затрагивал одну из серьезных проблем нашего бытия: человек и пост, человек и занимаемая должность, человек и власть. Всегда ли человек остается самим собой, занимая высокий пост?

Столкновения Подрезова и Зарудного по хозяйственным вопросам связаны с проблемой человечности. В отличие от Подрезова, который все еще готов выполнять план любой ценой, Зарудный требует внимания к людям, создания нор­мальных жизненных условий. В глубине души Подрезов даже соглашается с ним. Но тут возникает психологический кон­фликт. «Не руководить им. Надо идти на поводу, а к этому Подрезов не привычен. Из коренников — в пристяжные. А тут выходило так. Признать правоту Зарудного — признать свое поражение... отказаться от всех привычных методов работы. Значит, начинать жить заново. А сможет?» К сожалению, эта социально-психологическая проблема взаимоотношений ру­ководителей разного ранга и уровня, необходимость пересмот­ра устаревших норм поведения едва намечена в романе. Но важность ее для судеб страны предчувствовал писатель.

Сам Абрамов не раз в печати и на читательских конфе­ренциях говорил о проблематике романа, о прототипах, об отдельных персонажах. «Меня больше всего волнуют мо­рально-философские проблемы, глубинные социальные про­цессы, жизненные коллизии, в которых сталкиваются носи­тели разных нравственных начал». Но и в одном человеке нередко противоборствуют разные начала: долг и совесть, закон и человечность, интересы государственные и личные. Писатель предостерегал от однозначного» одностороннего по­нимания таких сложных фигур, как Подрезов, Ганичев, Егорша. Он подчеркивал, что они — порождение времени, сложного, противоречивого, всю несправедливость и жесто­кость которого мы постигаем только сегодня.

Не раз определял Ф. А. Абрамов главный смысл своего творчества. «Главная и, может быть, единственная моя цель как писателя — увеличить добро на земле». С присущей тре­бовательностью к себе Абрамов сам заметил: всей правды мне сказать не удалось. Но кто сказал всю правду? К пости­жению ее мы едва подходим сегодня, до сих пор не можем решить вопрос о земле, о собственности, о свободе и демокра­тии, о причинах наших бед. Каким же мужеством надо было обладать тогда, двадцать, тридцать лет назад, когда в ходу были идеи о нашем самом передовом, лучшем в мире общест­ве и человеке. Тогда Федор Александрович Абрамов ударил в колокол правды, начал будить наше самосознание.

 
загрузка...

Рейтинг@Mail.ru