загрузка...

"Когда строку диктует чувство..." (По лирике Б.Пастернака)

Печать
Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

Во всем мне хочется дойти 
До самой сути. 
В работе, в поисках пути, 
В сердечной смуте. 
До сущности протекших дней, 
До их причины, 
До основаней, до корней, 
До сердцевины.

Это стихотворение Бориса Леонидовича Пастернака, написанное в 1956-м году, как нельзя лучше характеризует его как склад его характера, так и подход к творчеству. В этих только восьми строках все – и основательность, и жажда познания, и ощущение бесконечности вопросов – и мучительное чувство сомнения, недонайденности ответов, а иногда и невозможности найти их.

В 1917 году вышла третья книга Бориса Пастернака – "Сестра моя – жизнь". Узнав об этом, Марина Цветаева, подчеркивая исключительность Пастернака, сказала, что так не говорят, так к жизни не обращаются.


Так обращался к жизни – к брату солнцу, сестрам птицам, брату собственному телу – средневековый монах Франциск Ассизский. Пастернак знал об этом. И в наше время мироощущение Пастернака имеет определенные аналогии.

Весь облик Пастернака – живое воплощение поэзии как удесятеренной восприимчивости, разряженной в ответном чувстве (в стихах). "Милый Пастернак, — писала ему Цветаева, — <…> Вы – явление природы. <…> Бог задумал Вас дубом, а сделал человеком, и в Вас ударяют все молнии (есть – такие дубы!)…"

Художник, поэт – живой орган, живой центр восприятий. Итак, на первом месте – высочайшая восприимчивость, отзывчивость на нравственные впечатления, а не превращение жизни в жизнь поэта. По убеждению Пастернака, подлинному искусству следует всегда "быть в зрителях и глядеть всех чище, восприимчивей и верней".

В понимании Пастернака искусство – явление нравственной жизни. Достигнув высшей художественной зрелости, Пастернак объявляет единственной задачей искусства правду. Многосторонняя восприимчивость Пастернака (оберегая его от эстетства) обострила в нем внимание к фактам искусства. Музыка, поэзия, живопись были для него не вавилонским смешением языков, не разными языками, а единым языком искусства, в котором все слова равно ему доступны и равно понятны. Когда Пастернаку понадобилось дать "определение поэзии", он не нашел ничего другого как единым взглядом, и слухом, и осязанием – не выборочно, подряд – охватить окружающее:

Это – круто налившийся свист,

Это – щелканье сдавленных льдинок,

Это – ночь, леденящая лист,

Это – двух соловьев поединок.

Это – сладкий заглохший горох,

Это – слезы вселенной в лопатках,

Это – с пультов и флейт – Фигаро

Низвергается градом на грядку…

Уже в самом начале своего поэтического творчества, при всей тяге к "оригинальности поневоле", Пастернак, сочиняя стихи, составившие книгу "Близнец в тучах", искал в поэзии прежде всего содержательности. В автобиографии он в полушутливой, почти озорной форме сам выразил особенность своей поэтической работы того времени: "Я ничего не выражал, не отражал, не отображал, не изображал".

Человек познает мир через собственную личность, страсть. Человек познает себя через непреложность общего хода вещей. Врачующая непреложность мира – сколько раз писал о ней Пастернак:

На свете нет тоски такой,

Которой снег бы не вылечивал.

Открытие мира у Пастернака всегда есть восстановление единства мира. В "Охранной грамоте", вспоминая свои ранние годы, Пастернак подробно описал, как рождается поэзия из перебоев жизненных рядов, из взаимодействия одних явлений и чувств – тех, которые забегают вперед, — с другими, которые отстают. В самом начале поэтического пути, в 1912 году, он нашел для выражения своей эстетической позиции очень емкие слова:

И, как в неслыханную веру,

Я в эту ночь перехожу,

Где тополь обветшало-серый

Завесил лунную межу,

Где пруд как явленная тайна,

Где шепчет яблони прибой,

Где сад висит постройкой свайной

И держит небо пред собой.

Поэт в зрелые годы напишет:

Я понял жизни цель и чту

Ту цель, как цель, и эта цель –

Признать, что мне невмоготу

Мириться с тем, что есть апрель,

Что дни – кузнечные мехи

И что растекся полосой

От ели у ели, от ольхи

К ольхе, железный и косой,

И жидкий, и в снега дорог,

Как уголь в пальцы кузнеца,

С шипеньем впившийся поток

Зари без края и конца.

Что в берковец церковный зык,

Что взят звонарь в весовщики,

Что от капели, от слезы

И от поста болят виски.

Идея безусловного приятия мира, основополагающая у Пастернака, — не отвлеченно-умозрительного свойства. Богатство мира вполне предметно, "подробно" и постигается шаг за шагом. Есть в "Сестре" стихотворение "Уроки английского", с той же внутренней композицией, открытой настежь – миру, природе. Используя мотивы шекспировских трагедий, Пастернак запечатлел в нем трагический и торжественный момент, когда от человека уходит суетность желаний, включая вчера еще самое важное – любовь, когда душа открывается целому творению и проникается вечностью.

Когда случилось Дездемоне, —

А жить так мало оставалось, —

Не по любви, своей звезде, она –

По иве, иве разрыдалась…

…Когда случилось петь Офелии –

А горечь слез осточертела –

С какими канула трофеями?

С охапкой верб и чистотела.

Дав страсти с плеч отлечь, как рубищу,

Входили, с сердца замираньем,

В бассейн вселенной, стан свой любящий

Обдать и оглушить мирами.

Пастернак почти не писал стихов, которые можно конкретно и уверенно назвать пейзажными. В "Сестре" основные "темы" — природа, любовь, искусство, — как правило, не существуют раздельно, дается сложное соединение, сплав из этих "тем". Природа служит наглядным эталоном естественности и полноты – такой момент в "Сестре" присутствует, но он не подчеркнут; природа, в сущности, — один из образов, даже синонимов жизни; разветвленная, многослойная метафора "жизнь – сад" участвует равно в структурной и философско-лирической концепции книги. Восприятие природы у Пастернака неразительно по точности и проникновению, но природа, будучи самым близким и полным синонимом жизни, не является в этом отношении чем-то исключительным и единственным.

Открытое лирическое чувство (любовь) или мир вещей (вплоть до интерьера) выполняют ту же роль. Жизнь шире любого из этих образно-тематических рядов, и каждый из них, становясь непосредственным "предметом" стихотворения, как бы стремится представить и выразить всю жизнь, поэтому они практически взаимозаменяемы и тем более полно являют жизнь в своей совокупности, взаимопроникновении.

И второе. Тема природы (осознанная именно как тема) почти неотвратимо порождает у поэтов натурфилософские вопросы: о саморазвитии природы, о начале и конце человека в ней, о стихии и разуме. Между тем самосознание человека – "мыслящего тростника" — чувство причастности природе и одновременно отделимости от нее – не характерно для Пастернака, точнее – он не дает этому чувству простора, воли, так или иначе трансформирует его.

 

 
загрузка...

Рейтинг@Mail.ru